Россия проиграла войну в Украине - 2

[stailker]

Это сегодня уже совершенно очевидно. Россия проиграла все войны, которые она вела в этом году, а их несколько — в разных сферах и на разных уровнях. Вот только некоторые из войн России:

1.Самая заметная, видимая — горячая война с Украиной, интервенция в Украину, оккупация Крыма, диверсионная война на Донбассе.

2.Геополитическая война с «Западом» и НАТО за восстановление империи и установление двуполярности в мире.

3.Внутренняя война в постсоветском регионе за удержание контроля над разбегающимися государствами, частично затрагивающая Среднюю Европу и Балканы.

4.Информационная война.

5.Консциентальная война.



***


Чего добивается Россия в войне со странами СНГ?

Решить военными средствами проблемы, порожденные бездарным и неудачным политическим вмешательством в дела независимых государств — бывших республик СССР, удержать их в сфере своего экономического и политического контроля. Разделять и властвовать.

Ослабления Украины как основного конкурента на постсоветском пространстве.

Обеспечения безальтернативности политического и экономического развития для стран СНГ, запугивания политических элит этих стран, демонстрации Европе, что ей нечего делать в этом регионе.

Что приобрела Россия в этой войне?

Крым, причем, не навсегда. Может быть, Крым уже не вернется в Украину, но и в России не останется. Может быть, осуществится фантазия Василия Аксенова про «Остров Крым».

Восточное партнерство в его первоначальном виде утратило смысл.

Что потеряла Россия в этой войне?

Вопреки желаниям России, Украина усилилась во всех отношениях через консолидацию в обществе, реформирующееся государственное управление, перспективы быстрого экономического роста. Украина из конкурента за лидерство в СНГ превращается в реального лидера;

Украина, Грузия и Молдова подписали соглашения об ассоциации с ЕС;

Пророссийские партии потерпели поражение на парламентских выборах в Молдове, Россия потеряла союзников в лице молдавских коммунистов;

ЕАЭС не состоялся, несмотря на вынужденную декларацию Армении о присоединении к нему. Казахстан и Беларусь в разной форме выразили недоверие к этой очередной фантомной инициативе;

Беларусь, будучи самым верным сателлитом России в СНГ, не признала ни аннексию Абхазии и Южной Осетии, ни аннексию Крыма, заняв выжидательную, по сути, нейтральную позицию;

Наметились альтернативные каналы поставки энергоресурсов в страны СНГ, сворачиваются проекты поставок газа и нефти в Европу в обход Украины и Беларуси;

Дезинтеграция СНГ стала необратимой.

4. Информационная война

Информационные войны не являются чем-то новым в истории, они так же стары, как и войны с применением оружия. Как изменялось вооружение от каменных топоров до боевых роботов, так и средства информационного воздействия эволюционировали от боевых песен до Интернета. Нынешняя информационная война, развязанная Россией, характеризуется целым рядом особенностей, которые отводят ей особое место в истории.

На протяжении военной истории ХХ века информационная война становилась все более важным и значимым средством осуществления политики. Информационные войны уже не просто сопровождали горячую войну, но приобретали самостоятельное значение. В перспективе, информационная война могла обходиться вообще без применения оружия. В глобальном масштабе информационную войну развернул I Интернационал, а продолжил уже Советский Союз с помощью III Интернационала. С тех пор эта информационная война не прекращалась до развала СССР, если не считать своеобразного перерыва с 1933 по 1945 годы, когда свою информационную войну попытался развернуть на весь мир нацистский Третий Рейх, ставший общим врагом для Запада и Востока. Особое место в этой глобальной войне отводится этапу «холодной войны», которая складывалась из трех главных компонентов:

Экономическая конкуренция двух социально-экономических систем;

Гонка вооружений между США и СССР, между НАТО и Организацией Варшавского договора;

Идеологическая конкуренция или «Психологическая война».

После 1989 года сложилось впечатление, что с «холодной войной» пришел конец гонке вооружений и информационной войне (или, как тогда это называлось, «психологической войне»), поскольку двуполярный мир стал плюралистичным. Отчасти, поэтому масштабы и интенсивность развернутой Россией информационной войны стали большой неожиданностью для всего мира.

Информационное сопровождение горячих войн во все времена решало две главные задачи:

Мобилизация «своих», возбуждение боевого духа и создание образа врага;

Деморализация и дезинформация противника.

Этими задачами и исчерпывались информационные войны, в которых население, армия и государство каждой из воюющих сторон были одним целым. Последней войной с таким информационным сопровождением была Первая мировая война, в которой участвовали модерные гражданские нации. Агитация, пропаганда и все средства информационного воздействия в 1914-1918 годах были направлены на обеспечение национального единства армии, общества и государства. Совсем иные цели преследовали I и III Интернационалы, а затем и СССР: они разрушали это единство, противопоставляя массовое пролетаризирующееся общество государству господствующих классов, превращая армию в орудие классовой войны. Именно поэтому социал-демократы начала ХХ века отказались от I Интернационала и создали II Интернационал, который, скорее, был прообразом будущих наднациональных международных организаций, чем инструментом классовой борьбы.

Идея разделения нации и противопоставления общества и государства затем была использована в «холодной войне» уже против СССР и его союзников. А поскольку США и Запад не могли в этой войне опираться на классовую парадигму, то информационная война приобретала характер психологической войны, т.е. войны не классов и социальных групп, а отдельного человека и гражданина против диктата государства. Идеологема «прав человека» была выставлена против идеологемы «классовой справедливости». В период с 1917 по 1945 годы марксистская идеология побеждала и привлекала все больше сторонников. В этот период идеологема «классовой справедливости» была хорошо и детально разработана, и ей не было альтернативы. Нацисты предложили вместо классовой справедливости расовую, но и они вынуждены были придавать ей социальную форму. Они предпочли не противопоставлять идею единства нации идее социальной и классовой борьбе, а объединить их в синкретический комплекс национал-социализма. Потом по этому же пути вынужден будет пойти и Советский Союз. Но даже в таком виде классовая парадигма не выдерживала конкуренции с идеей прав человека, которая окончательно оформилась только в конце 1940-х - начале 1950-х годов на Западе. И с этого времени СССР начал проигрывать информационную войну. Перелом сил в начале 1950-х годов был вовсе не очевиден, поэтому обе стороны в «холодной войне» были заинтересованы в возведении «железного занавеса», разделявшего информационные пространства противников.

«Железный занавес» оказался полупроницаемой мембраной: он препятствовал распространению социально-политической информации, но оказался проницаемым для музыки, визуального искусства, моды и содержания молодежных субкультур. Очевидно, что музыка и моде не могли подорвать социального порядка, поэтому проникновение их с Запада на Восток стали трактовать не как идеологическую борьбу, а как психологическую. В соответствии с такой трактовкой рефлектировались и разрабатывались средства и методы информационной войны в те годы.

То, что мы наблюдаем в нынешней информационной войне, только отчасти похоже на информационные войны ХХ века.

Во-первых, у этой войны нет отчетливого идеологического фундамента в виде классовой или расовой парадигмы. Россия вынуждена оперировать аморфными идеологемами, часто заимствованными у тех, кого она считает своими противниками в этой войне. Здесь и права человека, и свобода рынка, и право наций на самоопределение, но и русский национализм с шовинизмом. Вместо модерных идеологий в этой войне приходится использовать синкретические постмодернистские мемы и лозунги.

Во-вторых, эта информационная война ведется без монополии на СМИ и без «железного занавеса». Т.е. «театром военных действий» становится открытое глобализированное информационное пространство. Это, действительно, «Первая мировая информационная война».

В-третьих, в этой войне задействован весь репертуар, накопленный в ходе информационных, идеологических, психологических войн ХХ века. Это очень осложняет анализ и понимание этой информационной войны.

В этой войне Россия использует не просто каналы распространения информации, но и методы психологического воздействия, художественные приемы из кинематографа, телевидение как особое визуальное искусство, воздействующее на психоэмоциональную сторону сознания.

Это самая дорогостоящая информационная война в истории. В нее вовлечены не только российские СМИ, но и другие, не только штатные пропагандисты и агитаторы, но и журналисты, не только журналисты, но и блоггеры, пользователи социальных сетей в Интернете.

Чего добивается Россия в информационной войне?

Главная цель этой информационной войны в том, чтобы доказать, что никакой войны Россия не ведет. Война настолько непопулярна в современном мире, что признание участия России в войне автоматически вело бы к большим репутационным потерям и к быстрому поражению. Войны не хотела не только Украина, но и население России;

Достижения обычных целей информационной войны: деморализации украинского общества и дезинтеграции Украины под предлогом федерализации — с одной стороны и мобилизации российского общества — с другой стороны;

Отвлечения российского общественного мнения от собственно российских проблем и трудностей, с которыми режим Путина не в состоянии справится, и переключение внимания на «маленькую победоносную войну»;

После начала войны (оккупации Крыма) добавились новые цели:

изобразить в глазах российского и мирового сообщества войну России с Украиной как гражданскую войну в Украине или как восстание сепаратистов в отдельных регионах;

изобразить для российского и украинского общественного мнения войну с Украиной как войну, в первую очередь, с Западом, США;

Мобилизации поддержки России русскоязычными диаспорами в других странах — как в тех, что могут стать следующими жертвами агрессии, так и в тех, которые могут предпринимать экономические или иные санкции против России.

Что приобрела Россия в этой информационной войне?

Очень высокую поддержку политического режима в российском обществе, доходящую до 85%;

Энтузиазм и возбуждение в русскоязычных диаспорах по всему миру;

Поддержку со стороны ультраправых партий и движений в различных странах;

На протяжении нескольких месяцев удавалось создавать информационное прикрытие вооруженной агрессии России в Украине, оттягивать признание России участницей вооруженного конфликта. И до сих пор Россия официально не считается страной, ведущей войну;

Молчаливое согласие мирового сообщества на аннексию Крыма, пусть и без официального ее признания.

Что потеряла Россия в ходе этой информационной войны?

Вместо ожидаемой деморализации и дезинтеграции украинского общества случилась его консолидация, поддержка украинским обществом политических институтов и государства, интеграция и сближение украинских регионов;

Произошло разрушение институтов гражданского общества в самой России;

Произошла депрофессионализация российских СМИ и деморализация журналистов;

Разрушен имидж России как современного государства, Россия имеет огромные репутационные потери;

Произошло ухудшение положения русскоязычных диаспор во многих странах, углубление изоляции диаспор от остального общества в этих странах;

Число союзников России сократилось, увеличилось число врагов.

5. Консциентальная война

Любая война откладывает отпечаток на общественном сознании и меняет сознание отдельных людей. Психологические травмы и эффекты у участников войны фиксировались во все времена. После Первой мировой войны эти эффекты стали предметом художественного анализа в литературе и искусстве, а затем и психиатрии, психологии и медицины.

Но консциентальная война — это достаточно новое в исторических масштабах явление. Специальное изучение ее еще даже не начиналось. О войнах за сознание и войнах на «территории сознания», становящимся особым театром военных действий, заговорили во времена «холодной войны», рассматривая ее составную часть — «психологическую войну». Но консциентальная война не сводится к психологической войне.

Психологическая война направлена, в основном, на эмоциональную сторону психики и, отчасти, на рассудочную. Целью психологической войны является деморализация противника, она апеллирует к инстинктам самосохранения, к чувствам страха, ненависти, патриотизма. Обращаясь к рассудку людей, в рамках психологической войны можно развеять уверенность в победе своей армии, посеять сомнения в политике своего правительства, вызвать недоверие к политическим лидерам или к идеологическим установкам. Оружием психологической войны является информация: правдивая информация, если пропаганда противника ее скрывает, или дезинформация, чтобы обмануть противника или скрыть неудобную правду от собственного населения.

Психологическая война в противостоянии двух систем содержала в себе элементы консциентальной войны, но эти элементы использовались неосознанно, они фиксировались скорее как непреднамеренные эффекты. Никто не распространял жевательную резинку, джинсы, джаз и рок-н-ролл, чтобы подорвать основы советской власти, но это так получалось. При этом, никто не мог бы точно сказать, сами джинсы и виниловые пластинки подрывали советскую власть или же это делали контрабандисты, фарцовщики и «цеховики», выстраивающие теневую экономику внутри планового хозяйства? Если это был эффект теневой экономики, то подорвать основы могла не только музыка на дисках, но и хозяйственное мыло или туалетная бумага.

Тем не менее, изменения в сознании людей нельзя было не замечать, и целые коллективы исследователей и разработчиков стали разрабатывать средства и методы стимулирования таких изменений и управления ими.

Достаточно быстро стало понятно, что правдивая или ложная информация о чем-либо не срабатывают сама по себе, если у человека присутствуют такие механизмы в сознании, которые позволяют распознавать только определенного типа информацию или интерпретировать ее строго определенным образом. И встала задача воздействовать на механизмы распознавания, обработки и интерпретации информации. Именно с этого и начинается консциентальная война.

Так, например, этика и мораль исторически меняются и сами по себе являются очень сложными механизмами сознания. Карл Шмитт выделил простейший моральный императив политического сознания — категориальную пару «свой-чужой». Можно предположить, что эта категориальная оппозиция определяет моральный и политический выбор во всех ситуациях, с которыми сталкивается человек, включая войну. Но кого считать своим, а кого чужим?

Родоплеменная мораль не требует при решении вопроса о том, кто свой, а кто чужой, никакой рефлексии и опосредования сложными теориями и рассуждениями. Свой — значит, свой по крови, по происхождению. Так же автоматически определяются свои и чужие по вере, языку общения, по непосредственному знакомству и дружбе. Но при усложнении общественных отношений такой простоты становится недостаточно. В средневековых армиях бок о бок могли сражаться адепты разных религий, будучи подданными одного монарха. Так, православные и католики воевали под Грюнвальдом против других католиков. История знает множество примеров, когда христиане и мусульмане одной армии воевали с другой армией, где были отряды христиан и мусульман. Еще сложнее в гражданских войнах, где «сын идет на отца и брат на брата». В Первую мировую войну армии враждующих сторон состояли из представителей разных этносов, и своими были граждане-представители модерной нации. Представители одного этноса, одной религии и носители одного языка вполне могли оказаться по разные стороны фронта. Распознавание своих и чужих оСОЗНАется через схемы интерпретации, через теории и доктрины, которые усвоены человеком. Устоявшуюся к началу ХХ века национальную идентичность марксисты и коммунисты попытались заменить классовой доктриной. Началась массовая индоктринация общественного и индивидуального сознания. Из сознания вытеснялись схемы и доктрины национальной идентичности и им на смену предлагались схемы классовой идентичности. Это меняло установки людей, этику и мораль, по-иному организовывало поведение человека, его предпочтения добра и зла.

Для малых войн и локальных конфликтов структуры сознания не имеют большого значения, в таких войнах все еще можно выигрывать с перевесом силы, качествомвооружения, экономической мощью. Но в цивилизационных и глобальных конфликтах структуры сознания становятся решающим фактором.

Мы еще очень мало знаем о консциентальной войне. Но кое-что все же понятно. Сознание, как индивидуальное, так и общественное, организовано целостно и системно. Оно построено на определенной картине мира, или на онтологии. Онтология является основанием и самой прочной основой сознания. Если человек знает, как устроен мир, то все остальное выводится из этого знания. Поэтому в консциентальной войне усилия направляются, в первую очередь, на онтологию, на разрушение картины мира. Картину мира нельзя разрушить извне, она приобретается человеком в процессе жизни и образования и становится частью его сознания. Все мыслительные и творческие способности человека поддерживают устойчивую картину мира. И чем сложнее картина мира, тем большую роль в ее построении и поддержании играет теоретическое и критическое мышление. Но если лишить человека критического мышления, то легко разрушить целостность его сознания. Ему можно предлагать самые разные знания, которые складируются в памяти без всякой системы и делают сознание фрагментарным и легкоуправляемым извне.

Потрясающим эффектом информационной войны развернутой Россией в 2013-2014 годах стала возможность подсовывать под видом документальных фактов художественные и игровые сцены, и люди верили этой «информации», принимая их за факты. Почему это стало возможным? Потому что на протяжении многих лет российское телевидение и СМИ подрывали способность зрителя и читателя к критическому отношению к информации. Уфология, фантастические версии национальной и мировой истории, псевдонаучные теории, квазирелигиозные доктрины, которые заполнили эфир, приучили людей не осмыслять и перерабатывать информацию, а принимать ее в том виде, в котором она подается. Поэтому, когда актеры играют свидетелей военных событий, это тоже принимается некритически. Когда музыкальное оформление и операторское искусство много месяцев создает картинку Киева в огне и дыму, эта картинка становится для зрителей реальнее всего остального, и через этот художественный образ интерпретируется вся другая информация.

Для некритического сознания вся информация подается вместе со схемами интерпретации и неотделима от этих схем. Собственно, в СМИ передаются не сами факты и изображения, а они только используются как носители тезисов, установок и идеологем для передачи именно этих тезисов и установок. О фактах и картинках через некоторое время забывают или от них остается только эмоциональная память, а помнят только тезисы и установки, которые считаются уже своими собственными.

Когда критически мыслящий или просто сторонний наблюдатель отмечал в разговорах с жертвами информационной войны, что они говорят словами телевидения или пропагандистскими штампами, то это встречало искреннее возмущение, люди были свято убеждены, что это их собственные мысли и взгляды.

Онтологическим ядром консциентальной войны в 2013-2014 годах стал «Русский мир». Сама идея «Русского мира» была предложена русскими интеллектуалами еще в 90-е годы прошлого века. Первоначально «Русский мир» и понимался как онтология, как ответ на вызовы времени и цивилизации, перед которыми Россия и ее интеллектуалы оказались после падения СССР. Под «Русским миром» понимались достижения русской философии и науки (философии советского времени, но не советской) по пониманию и истолкованию мира (космоса, универсума).

Но, как только идея «Русского мира» была запущена в массы («Ведь идея, брошенная в массы, словно девка, брошенная в полк», Игорь Губерман), она сразу же была упрощена и опрощена. «Русский мир» стал трактоваться в доктринах «холодной войны» как «русская часть мира», отличающаяся от «Американского мира», «Исламского мира». Т.е., вместо онтологии или картины всего мира, эта идея была положена в основу нового передала мира.

А раз так, то русский язык стал оружием захвата одной части мира за другой. Распространение русского языка означало экспансию России на те территории, где русский язык используется. Отсюда «Крымнаш» и т.д.

Война за территорию является анахронизмом для современного сознания и неприемлема в современном мире. Но в том сознании, в той картине мира, которые сформированы российскими СМИ и образованием, такая война становится не только допустимой, но и одобряемой.

Смысл и содержание консциентальной войны будет одним из главных направлений политических, социальных, культурных и гуманитарных исследований в ближайшем будущем. А пока:

Чего добивалась Россия в консциентальной войне?

На первых этапах (конец 1990-х — начало 2000-х годов) задача состояла в ограничении влияния Запада на граждан России, в остановке глобализации и вестернизации населения и общества России;

Восстановления идеи империи в общественном сознании России и в русскоязычных средах и диаспорах за рубежом;

Экспансии «Русского мира»;

Возвращения России статуса мировой державы;

Перехвата цивилизационного лидерства.

Что получила Россия в ходе консциентальной войны?

У меня нет ответа на этот вопрос. Гораздо проще ответить на вопрос:

Что потеряла Россия в ходе консциентальной войны?

Разработчики концепта «Русского мира», русские-постсоветские интеллектуалы и мыслители, исследователи самой консциентальной войны вытеснены в оппозицию и маргинализированы, вместо них элитой объявлены почвенники, адепты реваншистских и имперских идей, политтехнологи и разработчики сомнительных доктрин типа «суверенной демократии» и т.д.;

Резко упал уровень философских разработок, исследовательских центров, в целом интеллектуальной деятельности и высшего образования, причем не только в социальных и гуманитарных областях;

Произошла редукция общественного сознания к примитивным формам прошлых эпох — отчасти, к советской ментальности, отчасти, к еще более древним формам. Получили массовое распространение лженаучные теории, псевдоязыческие культы и учения;

Произошло падение этического и морального уровня в обществе, людей утратили способность самостоятельного определения добра и зла.

И это далеко не полный перечень потерь и поражений.

Следовало бы специально проанализировать причины поражения России в этой войне. Не только поражений, но и относительных успехов, пусть и сомнительных и временных. Но это требует более глубокой проработки и гораздо большего времени. Причем начинать этот анализ придется в обратном порядке: от анализа состояния общественного и индивидуального сознания (констиентальной войны) к факторам, с неизбежностью приводящим к поражению в горячей войне.



Часть-1.


http://stailker.livejournal.com/849459.html


Владимир Мацкевич
Источник: eurobelarus.info