Проект-2015
Jul. 23rd, 2014 12:41 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
stailker
Экономист РАН: Мы вошли в зону затяжной стагнации
Серьезность санкций в России недооценивают, считает директор института экономики РАН Руслан Гринберг. В интервью DW он также дал свой прогноз развития российской экономики.
DW: Выступая на международной конференции в Берлине, вы подметили, что когда-то провозглашенное между Россией и ЕС партнерство для модернизации стало звучать "как экзотика". Как так вышло?
Руслан Гринберг: Получилось внезапно, хотя многие догадывались, что к этому идет. Взаимное недоверие Запада и России последние годы постоянно росло. И виноваты здесь обе стороны. Я сейчас не буду в процентах определять вину каждого. Отношение к России было и без того незаслуженно прохладным на Западе, который после окончания холодной войны и распада СССР говорит с Россией в основном назидательно. Фактически произошла подмена. Холодная война была не проиграна, она была прекращена, в сущности, Михаилом Горбачевым.
А после того как Россия вышла из СССР и осталась одна, резко ослабев, Запад приписал победу себе. Как бы то ни было, Россия получила своего рода веймарский синдром, а с ним чувство обиды и унижения. Рано или поздно она должна была восстать против западного триумфализма. И украинская драма, если не сказать трагедия, переполнила чашу терпения.
Началось все примерно после конфликта с Грузией, когда быстро стали сужаться зоны согласия. Украина была последней каплей. К тому же отказ Януковича от подписания договора об ассоциации с ЕС был для украинцев как символ - признание того, что мы идем в Россию, значит, идем в прошлое, - для молодежи, для интеллигенции. У нас это недопонимают. Так или иначе мы имеем дело с битвой западного триумфализма и неизбывного российского синдрома "старшего брата".
- А Россия - чисто экономически - может себе позволить такой кризис, как сегодня?
- У нас нет кризиса. Мы просто вошли в зону затяжной стагнации. У нас богатая страна. Но, к сожалению, люди бедные - на 80 процентов. Для одной пятой населения, активных людей, денег хватает. Несмотря на то, что рост цены на бочку нефти остановился, она держится на высоком уровне. Вот и экономика остановилась.
Тут все сошлось. Мы впервые переживаем рукотворную стагнацию. Раньше можно было говорить, что это у них там кризис, а мы страдаем. Теперь не так. Одна из причин стагнации - усталость первого поколения легальных русских миллионеров. Они хотят закона и порядка, но не получают ни того, ни другого. После Ельцина Путин порядок навел, но, как всегда у нас, с перебором. Бюрократический гнет в экономике колоссальный. Но главное - падение инвестиций как частных, так и казенных.
- Вы сказали, что в России недооценивают серьезность вводимых Западом санкций. А между тем есть реальная угроза изоляции, среди прочего, в такой принципиально важной для страны сфере, как доступ к новейшим западным технологиям...
- Да, пока санкции болезненные, но будут, похоже, более чувствительными. Но тут есть одна надежда, хотя и риски большие. Наша страна в свое время слишком быстро открылась всему миру, чтобы прилавки наполнились. Теперь она постепенно закрывается. Мы сегодня можем позволить себе импортозамещение. Но здесь риск того, что без импорта мы не получим высокотехнологичную основу новой индустриализации. Что сейчас за торговля - еду, мебель и бытовую технику мы получаем в обмен на топливо и сырье. Асимметрия еще советская.
- Какой у вас прогноз развития российской экономики в 2014-2016 годах?
- Знаете, есть такое слово durchwursteln (перебиваться кое-как - Ред.). Мой прогноз - прозябательный, стагнационный. Но будущего ведь никто не знает. Вот Путин еще в позапрошлом году сказал, что нам ни в коем случае нельзя иметь меньше пяти процентов роста ВВП, мы куда-то упадем. А сейчас два-три - уже было бы хорошо. А всего год с тех пор прошел.
Ясно, что нам очень благоприятен экономический рост в Европе, а он, похоже, начинается. Ну и геополитическая ситуация будет держать цены на нефть на хорошем уровне. И тогда мы будем иметь прежний объем импорта, что позволит обеспечить потребление для 20-25 процентов населения. Остальным - огурчики, помидорчики со своего огорода. Словом, продолжится nacktes Überleben (элементарное выживание. - Ред.). Но все это может и не случиться, если начнутся суровые санкции по отраслям и секторам экономики.
- А вы в институте экономики подсчитывали цену аннексии Крыма?
- Очень высокая. Мы посчитали, что 35-40 миллиардов долларов будет стоить проект модернизации Крыма, чтобы приблизиться к турецкому варианту. Я имею в виду туристическую инфраструктуру. Но реализовать этот проект будет очень сложно. Я крымчан понимаю, им все-таки с Россией лучше, жизнь тут побогаче. С другой стороны, на Украине какая-никакая демократия, а тут все по принципу "я - начальник, ты - дурак". Это осложняет жизнь. Если ты привыкаешь к ней, то думаешь, что лучше жить беднее, но свободнее. Так что это серьезный вопрос. Получили Крым, но потеряли Украину.
- А шансы "получить" Украину были вообще?
- Вообще-то они были утрачены еще в Беловежье, но нормальные отношения мы обязаны были сохранить. Но мы, как впрочем и Запад, жестко поставили вопрос, когда было подписание соглашения об ассоциации с ЕС, "с кем вы, мастера культуры?". Там были аргументы, которые Янукович не смог опровергнуть. Но он не думал, что Запад будет таким жестким, и что украинский народ поведет себя по-другому. Самонадеянность губит всех.
Путин начал терять поддержку олигархов и люмпенов, учуявших слабость лидера
Владимир Путин 22 июля провел совещание Совета безопасности РФ, которое многие заранее объявили “ключевым” и даже “судьбоносным”. Причиной столь высоких ожиданий послужили сразу несколько факторов.
Во-первых, о плановом, в общем, событии было специально объявлено заранее, чего ранее не случалось. Судя по грозно звучащему анонсу, российские силовики собирались обсуждать “угрозы целостности и суверенитету страны”. Такая формулировка наводила экспертов и специалистов на самые мрачные мысли.
Во-вторых, объявление это было сделано сразу после удивившего всех “обращения президента к народу”. Просидев за телефонными разговорами с западными лидерами до двух часов ночи, потный и растрепанный Путин, глядя куда-то в сторону, пробубнил согражданам серию оправданий о крушении иностранного самолета без единого россиянина на борту, упавшего на чужой территории. Содержание этой речи и внешний вид Путина вызвали один недоуменный вопрос: “Что это было?!” Многие не в курсе, но растерянные и слабо связанные с реальностью ночные обращения к нации – не такая уж и редкость. Обычно в этом жанре выступают напуганные ближневосточные диктаторы, под которыми начал раскачиваться трон.
В-третьих, сама ситуация, в которой Путин появился на глазах у изумленной публики, в высшей степени непроста. Сбитый самолет полностью разломал планы Кремля по переводу войны в Донбассе в вялотекущую фазу, в которой будет обеспечено динамическое равновесие между сторонами и медленное обескровливание Украины. Шила в мешке утаить не удалось: российское участие в боевых действиях стало очевидно всему миру.
Три этих обстоятельства вместе позволили многим российским политологам говорить о том, что готовится что-то зловещее – вторжение, война с Украиной или еще чего похуже. Логика пессимистов была такой: авторитарный лидер может позволить себе почти все – многочисленные дворцы, шикарные яхты, олимпиады, полеты со стерхами и взрывы жилых домов. Одно ему нельзя: проявлять слабость и отступать.
В этом случае исчезает главный ресурс легитимности “национального лидера”: сакральная природа его власти. Если он не способен ежедневно являть людям чудеса, кормить и поить их, и главное – бить любого врага в любых обстоятельствах, то в глазах собственных сограждан он быстро приобретает черты обычного дорвавшегося до власти ничтожества, банального диктатора с неясной легитимностью. Исходя из этого, многочисленные эксперты полагали, что Кремль ринется в атаку. Но вышло несколько иначе.
В российской политологии существуют две “путинские” аксиомы. Первая гласит: ВВП ненавидит принимать тяжелые, действительно рискованные решения и всячески их избегает. Вторая: он никогда не сдает “своих” и не отступает.
Перед заседанием Совбеза два этих правила сошлись в беспощадной схватке в президентской голове. Дилемму можно сформулировать так: либо принять окончательное и безвозвратное решение и уже открыто отправить войска в Украину, либо взять на себя вину за сбитый самолет и прекратить помощь сепаратистам. Первое позволило бы доказать восторженной публике свое всемогущество, но немедленно отозвалось бы удушающими западными санкциями. Второе посеяло бы разочарование среди населения, но позволило бы сохранить остатки репутации и возможность диалога с Западом.
Специалисты по психологии российского лидера ожидали, в основном, первого варианта, считая, что под вывеской “миротворческой операции” Путин пойдет войной на Украину, хотя и скинет ответственность за столь серьезное решение на Совет безопасности или кого-то из его членов персонально.
Однако в итоге победил страх перед принятием необратимых решений. Заседание Совета безопасности РФ оказалось по нынешним меркам на редкость беззубым и даже примирительным. Путин пообещал “не закручивать гайки” и вдруг заговорил об опоре на “гражданское общество” (давно им же придушенное, кстати), а секретарь Совбеза Николай Патрушев вообще огорошил народ, заявив, что власть должна “прислушиваться к мнению оппозиции”. От бывшего директора ФСБ таких речей никто не ожидал: в последние годы его коллеги внимательно прислушивались к оппозиционерам только на допросах. Никаких разговоров о вторжении на восток Украины, судя по всему, на совещании не было вообще.
Российские “имперцы” всех мастей – от лютых православных до ярых сталинистов – испустили едва сдавленный стон разочарования. Их голубая мечта о “зеленых человечках” в ярко-желтых украинских полях прямо на глазах развалилась на куски. Для так называемых “патриотов” итоги заседания Совбеза стали настоящим ударом. На их сайтах уже стали появляться изобилующие грамматическими ошибками рассуждения в стиле: “сегодня он (Путин) сдает Новороссию, а завтра укропы придут за Крымом”. О том, что аннексия полуострова – путинская затея, они уже не вспоминают.
Это разочарование – очень опасный для Путина симптом. Один из столпов его власти – оболваненный люмпен – уже почуял неладное. “Несгибаемый” нацлидер едва заметно, но прогнулся, пошел на попятную. То есть совершил то единственное, что строжайше запрещено людям диктаторского цеха. Тут действует правило езды на велосипеде: двигаться можно только вперед, стоит только остановиться – упадешь.
Что еще неприятнее для российского президента – это то, что люмпен начал от него отворачиваться в тот самый момент, когда мысли о дезертирстве пустили крепкие корни в головах олигархов и чиновничества – второй опоры его власти. В отличие от накачанных пропагандой обывателей, люди этой категории прекрасно понимают, что Путин бодрым шагом ведет страну к пропасти: американским секторальным санкциям, быстрому коллапсу экономики, народным волнениям и, возможно, чисткам и раскулачиваниям. До недавнего времени элиты были парализованы страхом перед Путиным, заговор в их рядах был невозможен. Сейчас же его слабость и неуверенность в себе могут в корне изменить ситуацию. По царящим в Кремле волчьим законам вожак, неспособный защищать стаю и заботиться о ее благополучии, подлежит как минимум изгнанию.
В ночь на 23 июля по центру Москвы зачем-то ездил БТР, грузовики с солдатами, над городом летали вертолеты. В соцсетях начали нервно шутить про “Началось!”. И тут произошло удивительное: никто не засмеялся.
Компании РФ должны вернуть кредиторам $112 млрд
Пик их выплат приходится на 2015 г., и основная их часть - 72% - падает на нефтегазовый сектор
Больше, чем российским компаниям, предстоит выплатить лишь корпорациям Германии, Франции и Великобритании. У компаний нефтедобывающих государств Ближнего Востока совокупные долги к погашению меньше - 8%. Для российских же компаний рефинансирование долгов может оказаться делом более сложным, чем раньше, предупреждают аналитики Moody's. Пик их выплат приходится на 2015 г., и основная их часть - 72% - падает на нефтегазовый сектор. В этом секторе, в свою очередь, львиную долю составляют обязательства двух компаний - "Роснефти" и "Газпрома". Остальные 28% распределены между предприятиями электроэнергетики, металлургии, транспорта, телекоммуникаций и нефтехимии. В этом году у них не должно быть проблем с ликвидностью, а вот в следующем у некоторых компаний могут возникнуть трудности, не исключают в Moody's. Занимать за рубежом российским компаниям становится все сложнее: большинство западных банков усилили проверки сделок с компаниями из России, говорит сотрудник НSBC.
Это косвенно подтверждается данными Bloomberg: в первой половине 2014 г. российские компании заняли у западных банков в 3,9 раза меньше, чем годом ранее, - $6,7 млрд, в том числе сырьевые корпорации - $3,5 млрд (на 82% меньше), это минимальные значения с 2009 г. Даже не имеющая отношения к сырьевому бизнесу МТС писала в отчетности, что расширение санкций может помешать привлекать кредиты за рубежом. А "Лукойл" недавно отложил размещение облигаций на $1,5 млрд и рассчитывает сэкономить за несколько лет $20-30 млрд, чтобы меньше зависеть от внешних рынков. "Роснефти" с июля 2014 г. по декабрь 2015 г. предстоит погасить $26,2 млрд, пики выплат приходятся на IV квартал 2014 г. ($9,4 млрд) и I квартал 2015 г. ($11,8 млрд), подсчитали эксперты Moody's. Правда, "Роснефть" сумела сыграть на опережение: она снизила риски рефинансирования, заключив с китайской CNPC контракт на поставки нефти, предусматривающий значительную предоплату, и сейчас на счетах российской компании более $20 млрд наличности, пишет агентство.
Риски рефинансирования выросли после 16 июля 2014 г., когда США ввели санкции против "Роснефти", "Новатэка", Газпромбанка и Внешэкономбанка - ограничили этим компаниям доступ к займам в американских организациях сроком более чем на 90 дней, говорится в отчете Moody's. По данным Bloomberg, Lloyds Bank и HSBC уже отказались участвовать в финансировании сделки BP с "Роснефтью" на $1,5 млрд.
Инвестиционный ландшафт заметно изменилcя и после катастрофы малазийского Boeing: значительно выросла вероятность новых санкций, пишут аналитики Nomura. Большинство инвестбанков после гибели пассажирского Boeing над территорией Украины стали считать весьма вероятным риск дальнейшего ужесточения санкций против российских компаний; прежде они оценивали эту вероятность как небольшую. Европа тоже обсуждает возможность введения ограничений на доступ российских компаний к капиталу: черный список ЕС может появиться до конца месяца, заявил вчера руководитель европейского и центральноазиатского департамента Европейской внешнеполитической службы (ЕВС) Гуннар Виганд.
Юридическая база для ужесточения санкций создана: в прошлую субботу Евросоюз по поручению Совета ЕС расширил критерии для включения российских граждан и компаний в этот список. Хотя Европа и не поддержала санкции США, стоимость фондирования сделок с российскими компаниями и премии за риск для европейских кредиторов вырастут, не сомневается аналитик Morgan Stanley Джейкоб Нил. Санкции ухудшат условия заимствований и финансовое состояние отраслей, говорится в проекте основных направлений бюджетной политики России на 2015-2017 гг. Компаниям придется искать источники финансирования в Китае, считает Нил из Morgan Stanley. А если Россия решится на ответные санкции, то глобальный рынок начнет повально избегать сделок с российскими корпорациями, предупреждает Nomura: "Возможен финансовый шок". Правительству придется самому финансировать ВЭБ и ряд других нуждающихся в деньгах корпораций, как это было в кризис 2008 г., пишет Moody's.
